Более того, эти люди многое предприняли, чтобы вступить с” вами в контакт, как только вы окажетесь на свободе.
Пока я говорил, Црнкович успел овладеть собой, поднял голову и поглядел мне в глаза. Голос его звучал решительно:
Меня не касается, кто там чего предпринял. Я с прошлым порвал, этот дурацкий пароль давно выкинул из головы и не собираюсь на него отзываться. Кто бы меня

За что вы меня? добавил он с усилием, продолжая смотреть в лицо над собой. Ему показалось, что тот ответил. Он видел, как тот открывает рот и слегка покачивает головой, но не слышал голоса.
В прошлом месяце снова возник этот пароль. Но, как оказалось, существуют люди, которые вас не забыли.

Фреди даже почудилось, что этот смотрит на него с сочувствием, словно узнал в нем старого знакомого. Большие печальные глаза приглашали заговорить с ним, сказать, что и он, Фреди, сочувствовал, когда того вели к доктору Краусу, и помнит его лицо.
Меня зовут Фреди. Фреди Хольцман. заговорил он срывающимся голосом, захлебываясь кровью.

Пальцы рук вновь впились в края фуражки и начали теребить их, в то время как губы задрожали, медленно освобождаясь от судороги.
Господин полковник. Голос сорвался, а глаза избегали встречи со взглядом Скотта. Господин. Мне бы хотелось, чтобы вы поверили, что я в самом деле сожалею.

Внезапно он замолчал и бог знает как долго стрелял взглядом в его подбородок, совсем как тогда во Франции изза той шлюхи. Разве что Батлера теперь не пугало наказание, которое тот ему назначит. Мысль о наказании меньше всего беспокоила его, ему было безразлично, как с ним поступят. Он хотел побыстрее уйти из канцелярии и любой ценой искупить свою вину.
Терпение его наконец лопнуло.

Тогда я решил отправиться вместе с ними в погоню за этими фашистскими извергами, которые из человеческой кожи делали для своего бабья украшения. Напрасно он терзал себя. Чувство собственной вины не ослабевало, как не менялось выражение лиц узников, стоявших перед его внутренним взором. А рядом с ними был полковник Скотт со своими жестокими упреками, усиливавшими горечь. Черт побери.

Очевидно, у меня был очень блаженный вид, когда я сосал это самое обыкновенное козье молоко. Мне стало стыдно, я невольно оторвался от проклятой бутылки.
Ты тоже должен выпить! настойчиво сказал я, Нельзя так…

.
Я совсем забыл про лопату, да и не думал, что старик так силен.
А ты почему не пьешь?
Ничего, я допил…

Отчего она скончалась? ? Рак матки…
Искренне сожалею, сказал я, состроив скорбную мину. Она была прекрасной женщиной.

.. Этого я никак не ожидал. Мать ее была жизнерадостным существом, сотканным из пухлости и беззаботного легкомыслия.
Очень жаль! сказал я.